IPB

Здравствуйте, Гость ( Вход | Регистрация )

[ Каскадный ] · Стандартный · Линейный

> Размышляя о Гегеле., Обсуждение проблемы философии истории.

Алексей Воробьев
post Jan 21 2005, 01:06 PM
Отправлено #1


Старожил
***

Группа: Club Members
Сообщений: 342

Пол: Male





Размышляя о Гегеле.


Современное состояние философии истории выглядит достаточно проблематичным. С одной стороны, никогда еще до этого, происходящие с человечеством изменения не имели такого революционного характера и не достигали такой степени интенсивности. С другой стороны, никогда еще отсутствие некой единой теории, способной объяснить историческое время, не сказывалось с такой очевидностью, как это имеет место именно в наши дни. Сегодня по этому поводу говорят, что эпоха великих и даже больших нараций закончилась и отныне можно заниматься только частными повествованиями, имеющими относительное притязание к истине. При этом именно отказ от исповедания референции истины в качестве непременного условия человеческого существования, в различных своих преломлениях и модификациях, кажется, и сделался для нынешней философии тем единственным положением, которое она исповедует в качестве своего общего принципа. Выбравший своим содержанием идеи множественности, различия, инаковости, постмодернизм оказался озабочен тем, чтобы революционным образом противопоставить себя всей предыдущей философии, традиционно стремившейся к тождеству, целостности и единству. За совсем короткое время вся прежняя история мышления оказалась подвергнута радикальному пересмотру и отрицанию, при этом произошло мощное высвобождение в пространство философского дискурса, до этого скрытого, подавленного, вытесненного действия неконтролируемых стихий бессознательного, иррационального, негативного. Несмотря на то, что сам постмодернизм в конечном итоге ничего, кроме опустошения всякого смысла и разочарования в любом начинании не принес, нельзя отрицать, что в его процессе, об окончании и результатах которого теперь приходиться задумываться все чаще и чаще, было произведено освоение значительного материала принципиально нового интеллектуального характера. И вполне возможно, что именно этот материал вполне способен послужить тем условием, на почве которого в будущем человечество придет к своей новой единой философской теории. Что может означать такая теория для нашего гипотетического исторического будущего?
Связь философии и сообщества, несмотря на свою неоднозначность, тем не менее, необходима. Хотя чтение философских трактатов не является массовым социальным явлением, а сами философы редко приобретают какое либо непосредственное влияние на общество, оно само движимо теми идеями, что создает философия, в своем чтении тех знаков и указаний, что предоставляет в ее распоряжение та или иная историческая эпоха. В этом сообщество и философия как бы связаны между собою неким древним союзом, обряд заключения и подтверждения которого, всегда был связан со свидетельством о нем слова «истина». То, что современные философские послания миру белее никто не подписывает этим словом, кажется фактом столь же значительным, сколь и печальным. Печальным потому, что получить подобное послание за указанной подписью, мир сможет только вместе с разрушительной силой испытания на прочность себя самого. Пример последнего столетия, вполне наглядно показывает то, насколько гибельны и трагичны оказываются последствия реализации человеческих проектов по воплощению на земле собственной исторической истины, и дело здесь не только в тех или иных конкретных обстоятельствах самой истории, но, скорее, в некой скрытой и необходимой закономерности. Согласно этой закономерности тотальная истина всегда будет нерасторжима с идеологической катастрофой, тоталитаризмом, всеобщей войной.
Конечно, можно, подобно Фукияме, думать, что кроме глобального либерализма от истории больше ждать ничего не приходится. Но серьезное обращение к современным проблемам человечества может показать, что все это далеко не так. В самом принципе мыслящего самосознания заложен огромный потенциал негативной энергии, которая, будучи связана и распылена, не дает о себе знать никакими опасениями и предупреждениями. Но всему свое время, и время мира сменяется временем войны, так же как время разбрасывать камни, необходимостью их собирать.
То, что философии рано или поздно удастся собрать новую единую теорию человеческой принадлежности бытию, в любом случае, вполне вероятно. Нынешний период в отношении к знанию можно сравнить с периодом выступления античных софистов, риторические упражнения которых послужили для Сократа поводом к провозглашению принципов всеобщего законодательства разума, властное господство которых было непоколебимо на протяжении многих столетий. Лингвистические упражнения постмодернизма, разрушившие все традиционное строение философии, возможно, есть только симптом, предвещающий рождение в истории мысли чего-то более великого. Такое рождение не будет подобно тому, с чем имели дело предшествующие поколения, так же как и не имели они дело с чем-то подобным полетам в космос или атомным реакторам. Но какие изменения смогут ожидать в будущем само сообщество, о подготовке новой философии для которого мы здесь пытаемся говорить?
Сейчас в связи с социальными перспективами принято упоминать о, так называемом, информационном сообществе. Но хотя сама концепция подобного сообщества родилась на почве исторических классификаций, в которых ему отводится роль организации социальности по принципу радикально новой модели, реального философского осмысления эта модель практически не имеет. В лучшем случае обсуждению здесь подлежат вещи производного и прикладного характера, и пусть сама информатизация общества в русле тенденций к общепланетарной глобализации стала тем, что уже можно наблюдать своими глазами, о ее смысле мало кто считает для себя долгом задуматься. Дело в том, что если даже речь здесь преимущественно должна заходить об обстоятельствах технической власти человека над сущим, мыслить подобные обстоятельства можно лишь вопреки ходу движения технитизации бытия, то есть фундаментально философским образом. Без слова «истина», из самой философии на данный момент вычеркнутого, подобное мышление состояться не может и потому для него необходимо возобновление обращения к традиции, в которой данное слово смогло себя проявить. Неким теоретическим пределом в таком обращении показывает себя философия Гегеля.
Как раз Гегель сумел установить отношение между положением истины в философии и состоянием мира в качестве необходимого принципа. Именно его подход как нельзя лучше подходит для анализа той историко-философской негации, с которой приходится, скажем, сейчас иметь дело в лице постмодернизма, исповедь которого все еще не принята, а грехи не отпущены. И ничто иное, как именно гегелевская система вполне может оказаться тем пробным камнем, что в состоянии позволить оценить те изменения в мире, свидетелями которых мы сегодня оказываемся.

Давать характеристику гегелевской философии - занятие противоречивое. С одной как бы внешней стороны, его интеллектуальное наследие вполне поддается конечной культурно-исторической оценке, прослеживанию значения его притязаний и последующих модификаций «абсолютной идеи» в «приемниках». В этом виде философия Гегеля предстает пусть хотя бы и одной из самых интегральных в творениях человеческого разума, но никак не единственной (в качестве окончательно истинной) системой мышления, и возможно даже имеет целый набор недостатков. Такое впечатление сложиться, если мы будем смотреть на эту систему со стороны, не стараясь при этом самим оказаться внутри того процесса самоосуществления истины, который нам предлагает с достоверностью осознать этот мыслитель. Но если подобное старание будет предпринято, то тезис о том, что именно Гегель - последний философ, и именно на нем история познания находит свою исполненность, вовсе не покажется абсурдным, хотя не сделается от этого менее странным. Эту то странность можно ощутить, воспользовавшись для этого термином «эсхатология», используемый в связи с философией Гегеля не так уж и редко наряду с многозначительными, но принципиально двусмысленными рубриками «конца», «смерти», «завершения», в которые (после провозглашенной «смерти Бога») стремится уверовать эпоха наступившего времени «пост». Так, например, порой говорят о конце философии, смерти автора, завершении истории, но зачастую, возникающие тут построения, можно расценивать не более как интеллектуальную игру в карманный «Апокалипсис». И эта игра вовсе не делает чести современному состоянию философии истории, при всем притом, что сама история начинает бежать уже гораздо быстрее нас, в ней живущих. Однако (в некотором смысле) история бежит вперед по-прежнему отставая от Гегеля, для которого финиш всей этой гонки в (эсхатологическом) достижении абсолютного знания давно состоялся. Но почему это отношение выглядит настолько двусмысленным?
Быть может, здесь, вслед за Марксом, стоит отметить, что (спекулятивное) осуществление действия гегелевской теории отрицания самосознанием собственного отрицания, в качестве его абсолютного утвердительного принципа, не становится таким уж позитивным результатом для действительности человеческого завершения, как в одностороннем порядке в свое время заявляет сам Гегель. Но гегелевская формула закона истины (при внимании к ней), пусть все еще и не исполнившегося, вовсе не теряет от этого своей теоретической силы, а просто ждет достижения человечеством такого состояния, когда диалектика субъекта и объекта сможет совершить свой последний коронный виток. То, что такой виток не состоялся, несмотря на заявленную претензию, и в учении Маркса, наводит на мысли, о необходимости анализа тех средств, которыми сможет располагать историческая реальность нашего (так не похожего на все предыдущее) будущего, чтобы повторить опыт реального «отрицания сознания» еще один раз. Информатизация человечества, на которую мы обречены, в связи с этим - достойное поприще для размышления. Вот только кто будет действительно отрицать реальность самого подобного отрицания?
User is offlineProfile CardPM
Go to the top of the page
+Quote Post

Posts in this topic


Closed TopicTopic OptionsStart new topic
 

Текстовая версия Сейчас: 20th November 2018 - 03:10 PM
Реклама: