[ Каскадный ] · Стандартный · Линейный Проблема сознание-тело в ее исторической перспективе

[Алексей Воробьев]

Алексей Воробьев
Проблема сознание-тело в ее исторической перспективе
Опубликовано в Философском журнале Phenomen.Ru 25.12.2006.
Прямая ссылка: http://phenomen.ru/public/journal.php?article=45

Публикация: Алексей Воробьев

[Алексей Воробьев]

Попытаюсь опровергнуть ключевой идеалистический тезис Вашей статьи о неразрешимости проблемы «сознание-тело» методами современной науки.

Не могу согласиться с Вашим опровержением. Во-первых, оно само по себе мне не очень понятно, во-вторых, опровергаемый Вами тезис я вообще в статье не формулировал.
Утверждение о том, что современная наука очень близка к анимистическому мироощущению, представляется мне достаточно странным. Анимизм, равно как и фетишизм, поклонение душам умерших предков, тотемизм и пр. являются религиоведческими теориями эволюционного редукционизма (сведение религии к нерелигиозным фактам на почве сознательного или стихийного материализма), от которых само же религиоведение отказалось еще в первой половине прошлого века. Кстати, введение в научный оборот понятия «мана» было связано с гипотезой о существовании преанимистических верований, направленной как раз против анимистической теории Тайлора. «Я намерен утверждать, что понимание сверхъестественного, которое можно обнаружить у коренных жителей тихоокеанского региона… исключает анимистическую интерпретацию в тайлоровском смысле». Р.Маретт. О том, что же такое мана спорили долго и упорно (с Вашей трактовкой этого понятия я, впрочем, встречаюсь впервые), но интересно отметить, что споры эти в конечном итоге привели к отказу от антропологических религиоведческих теорий и способствовали возвращению в религиоведение теологических установок. Возможно, это не важно. Мне просто не ясно: в каком таком смысле современная наука близка к анимизму? Про «эмерджентистский синергетический материализм» читал что-то когда-то, но признаюсь: знакомство с этим словосочетанием меня ни на какие восторги не вдохновило. Мое сознание и «системные свойства нейродинамических паттернов» (о которых мое сознание ничего не знает) – суть на столько «две большие разницы», что принимать одну из них за другую лично я не имею никакого желания.

[Рустам Гайфуллин]

Не могу согласиться с Вашим опровержением. Во-первых, оно само по себе мне не очень понятно, во-вторых, опровергаемый Вами тезис я вообще в статье  не формулировал.
      Утверждение о том, что современная наука очень близка к анимистическому мироощущению, представляется мне достаточно странным. О том, что же такое мана спорили долго и упорно (с Вашей трактовкой этого понятия я,  впрочем, встречаюсь впервые), но интересно отметить, что споры эти в конечном итоге привели к отказу от антропологических религиоведческих  теорий и способствовали возвращению в религиоведение теологических установок. Возможно, это не важно. Мне просто не ясно: в каком  таком смысле современная наука близка к анимизму? Про «эмерджентистский синергетический материализм» читал что-то когда-то, но признаюсь: знакомство с этим словосочетанием меня ни на какие восторги не вдохновило. Мое сознание и «системные свойства нейродинамических паттернов» (о которых мое сознание ничего не знает) – суть на столько «две большие разницы», что принимать одну из них за другую лично я не имею никакого желания.

Хорошо, заменим «опровергнуть» на «не согласиться». Упомянутый мной тезис был сформулирован Вами так: «в наши дальнейшие намерения будет входить задача демонстрации того, что, названный вопрос (то есть проблема «сознание-тело» - Р.Г.) по существу даже и в наше время еще не достиг той почвы, на которой он мог бы обрести свое разрешение». С тезисом я не согласен потому что Вы «продемонстрировали» единственный – феноменологический метод решения названной проблемы, который по-сути сводится к отождествлению гносеологов-материалистов с Мюнхгаузеном, вытаскивающим себя за косу из болота. Нельзя, дескать, верно познать то, с помощью чего и познаем. Такой безукоризненной логической цепочке самое место в ряду рассуждений типа: «Ты не терял рога? Значит, они у тебя есть» и «Ахиллес никогда не догонит черепаху, потому что его путь делим на бесконечное количество составных частей». Ситуацию с философской подменой фактов понятиями, которую вслед за Платоном, схоластами и Декортом сегодня проделывает феноменология остроумно описал «отец» этологии и эволюционной эпистемологии Конрад Лоренц ( раздел «Идеализм как препятствие для исследования» в его концептуальной работе «Оборотная сторона зеркала»): «Открытие собственного я – начало рефлексии – должно быть потрясающим событием в истории человеческого мышления… Это было величайшее из открытий, совершенных человеком за всю историю его духа; и вслед за ним явилось величайшее, чреватое самыми тяжелыми последствиями заблуждение: сомнение в реальности внешнего мира… Cogito, ergo sum – я мыслю, следовательно, я существую – это достоверность. Но кто может знать, кто докажет, что красочный мир, который мы переживаем, также реален? Сновидения могут быть столь же красочны, столь же богаты подробностями, убеждающими спящего в реальности сна. Может быть мир – всего лишь сон? Такие размышления должны были с неодолимой силой обрушиться на человека, едва пробудившегося от бездумного, «животного» реализма. Понятно, что человек, одолеваемый такими сомнениями, отворачивается от внешнего мира и сосредотачивает свое внимание исключительно на вновь открытом внутреннем мире.…Если можно было сразу же узреть глубочайшие истины, заглянув внутрь самого себя, в то время как взгляд наружу мог в лучшем случае обнаружить закономерности химерического сновидения, то кому хотелось бы заняться долгим и утомительным изучением внешнего мира – да еще такого мира, многие стороны которого выглядели малопривлекательными? Так возникла наука, почти исключительно занятая человеческим субъектом, закономерностями его созерцания, мышления и чувствования. Первенство, отдававшееся этим процессам… имело то парадоксальное следствие, что образ и действительность поменялись местами: действительностью стали считать образы вещей, нарисованные нашим «perceiving apparatus», подлинные же вещи стали толковать как несовершенные и преходящие тени совершенных и непреходящих идей… «Идея собаки»… есть нечто существующее само по себе, обладающее более высокой реальностью, чем любая живая собака или даже совокупность всех живых собак». И жаль, что «Ваше сознание» до сих пор ничего не знает про «системные свойства нейродинамических паттернов», ибо читатели статьи могли бы сопоставить водянистые рассуждения об «идеальных сущностях» с выдающимися достижениями нейрокибернетики и нейросинергетики. Анимизм – это не «религоведческая теория», а мировоззрение первобытных культур, их мироощущение одушевленности сущего и своей неразрывной системной слитности с ним. ( Понимаю, об этом почти ничего не писали советские учебники, зато писали Леви-Брюль, Малиновский, Юнг). Никакой иной трактовки понятия «мана» кроме понятия субстанциальной энергетической целостности мира (что позволяло некоторым исследователям сравнивать его с древнекитайским «ци») я в научной литературе не встречал. Современная наука доказывает единство эволюционирующей самоорганизующейся Вселенной и постигающего ее человеческого сознания. Так она возрождает и наполняет конкретным смыслом первобытный анимизм, панпсихизм древнегреческих натурфилософов, древнекитайское учение о Дао и буддистское о бесконечном потоке дхарм. (См. работы Ф.Капры «Дао физики», «Паутина жизни», «Скрытые связи», до сих пор не переведенную на русский язык книгу Jantsch E. The Self – Organizing Universe).