Помощь - Поиск - Участники - Календарь
Форум: Семинар: Гуссерль "Логические исследования", т. II
Философские форумы Phenomen.Ru > Общий форум > История философии
Pages: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Phenomen
Приглашаю принять участие в виртуальном семинаре

Э. Гуссерль "Логические исследования". Том 2: Исследования по феноменологии и теории познания

2 том ЛИ (1901) положил начало феноменологии, одному из основных философских направлений 20 в. Некоторые видные философы (напр., М. Хайдеггер) считали именно ЛИ II важнейшим феноменологическим произведением. Говорят, что Гуссерль, впервые приехав к В. Дильтею, который очень высоко оценил этот труд, вместо визитной карточки предъявил свои "Логические исследования" smile.gif ЛИ переведены на многие языки мира, имеется множество их интерпретаций, соответствующее значимости затронутых в них проблем и множеству импликаций для самых разных направлений философии и науки.

Оригинальное название: Husserl E. Logische Untersuchungen.

Состоят из двух томов. Первый ("Пролегомены к чистой логике", 1900) содержал в основном критику различных форм релятивизма, раскрывал предрассудки "психологизма в логике" и подготавливал почву для новой парадигмы исследований познания - срединного (по отношению к оппозиции психологизма и логицизма) пути, получившего название "феноменологии", первый прорыв которого содержался в 6-ти Исследованиях второго тома ("Исследования по феноменологии и теории познания").
Второй том со второго (если не ошибаюсь) немецкого издания был разделен на 2 части, в первую попали первые 5 исследований, во вторую – последнее 6 исследование.
Первый том ЛИ был переведен на русский язык еще в 1909 году под редакцией С.Л. Франка и был первым иностранным переводом этого эпохального труда. Судьба наиболее значимой части работы сложилась драматически - в СССР "идеалист" Гуссерль был не нужен, и публикация второго тома на русском языке оказалась отложенной почти на 90 лет (!), впервые первая часть 2 тома был полностью переведена и опубликована проф. В.И.Молчановым только в 2001. Говорят, Н.В. Мотрошилова определяла СССР как страну, в которой нет перевода 2 тома ЛИ... Русский перевод 2 части 2 тома ЛИ не опубликован и по сей день.

Основные источники:

Husserl Gesammelte Werke (Husserliana)
Husserliana, Bd. 18
Logische Untersuchungen. Erster Teil. Prolegomena zur reinen Logik. Text der 1. und der 2. Auflage. Halle: 1900, rev. ed. 1913. Edited by Elmar Holenstein. The Hague, Netherlands: Martinus Nijhoff, 1975. [ISBN: 90-247-1722-1]

Husserliana, Bd. 19
Logische Untersuchungen. Zweiter Teil. Untersuchungen zur Phaenomenologie und Theorie der Erkenntnis. In zwei Baenden. Edited by Ursula Panzer. Halle: 1901; rev. ed. 1922. The Hague, Netherlands: Martinus Nijhoff, 1984. [ISBN: 90-247-2517-8]

Тюбингенские издания 2 тома:
Husserl E. Logische Untersuchungen. ZWEITER BAND: Untersuchungen zur Ph?nomenologie und Theorie der Erkenntnis. I Teil. 6. Aufl. Tuebengen: Max Niemeyer Verlag, 1980 (и последующие перепечатки).
Husserl E. Logische Untersuchungen. ZWEITER BAND:
Elemente einer phaenomenologischen Aufklaerung der Erkenntnis
II. Teil. 6. Aufl. Tuebengen: Max Niemeyer Verlag, 1980 (и последующие перепечатки).

На русском языке:

I том - Гуссерль Э. Логические исследования, т. 1. СПб, 1909. (Перепечатки в сборниках: Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994 и Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Кризис европейского человечества и философии. Философия как строгая наука. - Мн.: Харвест, М.: ACT, 2000.)
Электронная версия: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/...064/index.shtml

II том - Гуссерль Э. Собрание сочинений. Том III (I). Логические исследования. Т II (1). Исследования по феноменологии и теории познания. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.
(Введение и I Исследование были прежде напечатаны в журнале "Логос", № 9 и 10, М., 1997).
Электронные версии перевода 2 тома не обнаружены.

Дополнительные источники:

- Журнал "Логос" http://www.ruthenia.ru/logos (исследования и переводы, в т.ч. статья Гуссерля "Феноменология" из Британской энциклопедии, с которой я рекомендовал бы ознакомиться всякому, кто впервые приступает к феноменологическим штудиям - Логос, №1, 1991.). Также для первого знакомства советовал бы почитать статьи В.И. Молчанова «Феноменология», «Брентано» и «Гуссерль» в Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия (или в словаре «Современная западная философия»), по феноменологической терминологии существуют мои статьи в «Словаре философских терминов» (М., 2004, продублированы на LebensWelt), хотя они уже требуют правки. По истории феноменологии есть отличная книга Г.Шпигельберга «Феноменологическое движение». М., 2002).
- The Husserl Page ( http://husserlpage.com) - пожалуй, старейший и наиболее полный (по ссылкам, по крайней мере) ресурс, посвященный Гуссерлю.
- LebensWelt (http://lebenswelt.narod.ru) - иллюстрированная биография Гуссерля (на русском), произведения в онлайновых библиотеках, др. ссылки и оригинальные исследования.
- Произведения В.И.Молчанова, П.П. Гайденко, Н.В.Мотрошиловой (в частности, вы еще можете купить сборник статей В.И. Молчанова "Различение и опыт", см. также его вступит. статью к переводу ЛИ). Содержание второго тома неоднократно излагалось и комментировалось на русском языке, в т.ч. К.С. Бакрадзе, Н.В. Мотрошиловой и В.И. Молчановым.
- из трудов известных философов 20 в. и иностранной комментаторской литературы обратил бы внимание прежде всего на произведения М.Хайдеггера (Помните: "Феноменология - это я и Хайдеггер". Гуссерль) - "Пролегомены к истории понятия времени", "Бытие и время", Семинары (Gesamtausgabe, Bd. 15, кое-что из семинаров по Гуссерлю переводилось и печаталось в издании ЕГУ «Исследования по феноменологии и философской герменевтике». Минск, 2001). Неортодоксальные прочтения Гуссерля можно встретить в постструктурализме (Деррида, Лиотар и др.).

Конечно, стоило бы почитать и др. труды Гуссерля, но при этом нужно помнить, что его мысль никогда не стояла на месте и с каждой новой книгой ("Идеи к чистой феноменологии", "Картезианские медитации", "Кризис европейских наук" и т.д.) появлялся некий новый вариант феноменологии.


Поскольку общий объем второго тома (включая 2 часть) ЛИ превосходит 700 страниц, его нереально прочитать «строчка за строчкой» (хотя, замечу, мы никуда не торопимся). Здесь необходимо выработать иную стратегию чтения – это и есть наша первоочередная задача, по-моему. Лично я, имея в виду уровень подготовки основных участников дискуссии, предложил бы отталкиваться от наиболее значимых проблем, усматриваемых участниками по ходу чтения, и именно их обсуждать. Если необходимо как-то спланировать обсуждение, предложил бы взять за единицу одно исследование (хотя ясно, что разным исследованиям может быть посвящено различное время).
alloff
Привет участникам семинара!

В сфере моих интересов лежат, пожалуй, I, III, V и VI исследования:
I - в связи с гуссерлевской теорией значения,
II - с проблемой части и целого,
V - с проблематикой интенциональности,
VI - категориального.
Приоритетный интерес вызывают темы V и VI исследований:
- интенциональность в ее соотнесении с объективацией и трансценденцией;
- категориальная структура опыта.

Несмотря ни на что, у меня пока ощущение, что Исследования - довольно специальная и в чем-то архаичная книга. Наверное, погружение в нее должно что-то изменить.

Мне кажется, имеет смысл ориентироваться на "длительное чтение",
читать, например, 1-2-3 параграфа в неделю. Сразу взять за единицу целое исследование сложновато huh.gif
Phenomen
Согласен с alloff в выборе приоритетов (5-6 иссл.). Насчет "единицы" чтения. По-моему, даже по параграфам все прочитать нереально (т.е. выбрав в качестве единицы параграф, мы будем вынуждены обсуждать каждый параграф). "Длительное чтение" - это моя маниловская мечта smile.gif. Но реальность намного прозаичнее: период потери интереса к читаемому тексту или возможности решулярно и активно участвовать, десинхронизация чтения и распад дискуссионной группы измеряется неделями (ок. 3-5, думаю).
Gradinarov
Спасибо, что создали такой ресурс! С удовольствием буду следить за обсуждением. Только-что заказал немецкое издание, а то неудобно в пленки смотреть. Если что, будем сверяться.

Что касается источников, недавно зарегистрировал домен http://www.husserl.info - а Гуссерля мы давно обсуждаем на Восточном Симпозиуме, правда, до Логических Исследований еще не "снизошли".

http://www.rus.orientalia.org/forum24.html
Gradinarov
Забыл адрес трех томов немецкого издания дать, почти в три раза дешевле, чем на английском Амазоне.

http://www.orientalia.org/review-3484701188-de.html

А можно и потрепанный заказать за 15 евро.
Tugodum
*Согласен с alloff в выборе приоритетов (5-6 иссл.).
-----------------
присоединяюсь.
------------
*Насчет "единицы" чтения. По-моему, даже по параграфам все прочитать нереально (т.е. выбрав в качестве единицы параграф, мы будем вынуждены обсуждать каждый параграф).
-----------
а может не ставить целью прочесть непременно всё?
-----------
*"Длительное чтение" - это моя маниловская мечта smile.gif.
------------
если заменить "длительное" на "медленное", мечта перестанет быть маниловской :>)
предлагаю, кстати, не просто читать и обсуждать, а и (прежде всего) переводить. (тем более, что эта часть не переведена. совместим приятное с полезным :>)
сколько сделаем--столько сделаем. "лучше меньше, да лучше" :>)
предлагаю пока пропустить предисловие и введение и начать прямо с первого параграфа. по ходу станет видно, через какие куски можно "перескочить".
Phenomen
QUOTE(Tugodum @ Mar 14 2005, 06:24 PM)
*Насчет "единицы" чтения. По-моему, даже по параграфам все прочитать нереально (т.е. выбрав в качестве единицы параграф, мы будем вынуждены обсуждать каждый параграф).
-----------
а может не ставить целью прочесть непременно всё?
*



Конечно.
Очевидно, что мы не должны впасть в зависимость от каких-либо формальных показателей, типа "прочесть все" или "прочесть по графику". Именно поэтому я и предлагал читать, так сказать, индивидуально, а здесь обсуждать только то, что покажется тому или иному участнику особенно интересным по ходу чтения. Но чтобы как-то синхронизировать чтение, нужен некий "календарь".

QUOTE
-----------
*"Длительное чтение" - это моя маниловская мечта smile.gif.
------------
если заменить "длительное" на "медленное", мечта перестанет быть маниловской :>) 
предлагаю, кстати, не просто читать и обсуждать, а и (прежде всего) переводить. (тем более, что эта часть не переведена. совместим приятное с полезным :>)
сколько сделаем--столько сделаем. "лучше меньше, да лучше" :>)
предлагаю пока пропустить предисловие и введение и начать прямо с первого параграфа. по ходу станет видно, через какие куски можно "перескочить".


Да, именно: по ходу чтения участники сами определят, что требует обсуждения. Если никого не заинтересовал тот или иной раздел, он естественным образом выпадает из обсуждения. Насчет конкретных разделов - не согласен по поводу Введения, считаю его весьма интересным. В то же время, я не думаю, что нам требуется какой-либо консенсус по тому, что является, а что не является заслуживающим внимания. Просто те, кому интересно, это обсуждают, а кому не интересно - не обсуждают - вот и все.

Да, интерактивная работа над переводами - это то, что надо. Обязательно займемся переводом 6 части, а потом, возможно, возьмемся и за другие работы tongue.gif .

Как много, однако, в сети любителей гуссерлевской феноменологии. Мы обсуждали ранее здесь Хайдеггера (правда, в общем) и ЛФТ Витгенштейна - такого ажиотажа не наблюдалось (хотя по статистике Рунета именно Хайдеггер по популярности намного обходит и Гуссерля и Витгенштейна).
Gradinarov
Любителей много. Любителя можно распознать по кантианской интерпретации феномена.
hvil
Для меня историко-философские штудии текстов Гуссерля представляют большой интерес. Скорее всего, сейчас это единственный автор, который мне интересен как фигура археологического исследования.

Прежде всего это связано с тем, что я осознаю, что мое понимание Гуссерля весьма поверхностно, а кроме, мне кажется, именно тексты Гуссерля, ориентированные на "строгую науку", оправдывают такой подход (в отличие от текстов Хайдеггера и Витгенштейна).

Я тоже думаю, что имеет смысл брать лишь указанные исследования за основу.
Tugodum
*Насчет конкретных разделов - не согласен по поводу Введения, считаю его весьма интересным.
-------------
безусловно. но мне казалось, что начинать лучше не с него. впрочем, не настаиваю. я с этим текстом совсем не работал. но давно собирался (из-за Хайдеггера).
"мой" Гуссерль пока это: "Идеи Ι", "Кризис европейских наук", "Кризис европейского человечества", "Философия как строгая наука". да и к этим работам давно не возвращался.
-------------
*Как много, однако, в сети любителей гуссерлевской феноменологии. Мы обсуждали ранее здесь Хайдеггера (правда, в общем)
--------------
жаль, я не знал. хотя, если "в общем", то, пожалуй, не жаль. вот если бы какой-то конкретный текст, тогда было бы жаль :>)
Алексей Воробьев
Здравствуйте, участники семинара!
Мне казалось, что наиболее «логичным» было бы начать чтение с первого исследования. Возможно, это связано с тем, что всю книгу я не читал, и мне лично будет трудно сразу включиться в обсуждение ее последней части, хотя и считается, что все они имеют самостоятельное значение. Но, тем не менее, именно первое исследование представлялось мне подходящим пробным камнем для того, чтобы определиться со своим отношением ко всему тексту вообще. Не секрет, что феноменология как таковая и ЛИ в частности имели непростую и неоднозначную историю своего понимания и интерпретации. Хайдеггер, который как бы «выкупил» у Гуссерля патент на замысел феноменологического проекта, отнесся к этому замыслу совершенно не так, как предполагал его учитель; «заслонив» Гуссерля в истории философии, он при этом многое «затемнил» и «закрыл» в самой феноменологии, предельные возможности и перспективы которой в итоге остались не использованными. Как раз в этом обстоятельстве мне и видится современный интерес тому, что представляла феноменология изначально, превышающий даже интерес к тому же Хайдеггеру, против философии которого я здесь не хочу сказать ничего плохого. (Отсюда не вполне разделяю мнение, что ЛИ имеют только «археологический» интерес, «хорошо забытое старое» в них – совершенно ново.) Пределом самой феноменологии мне всегда представлялась возможность достижения единства человеческого опыта в познании истины. Но это единство всегда уже расколото проблемой человеческой смерти, и потому феноменология на своем пределе очень близка к теме нашей смертности, которую Хайдеггер (после Гуссерля) попросту популяризовал. Сам Гуссерль в отношении «пораженности» человека смертью работал совершенно в ином режиме. Именно его мне бы и было интересно обсудить на примере первого исследования, с которым мне вначале пришлось ознакомиться через «Голос и феномен» Деррида.
Но видимо, это слишком узкий и однобокий взгляд на вещи, потому присоединяюсь к, более компетентному относительно Гуссерля, мнению специалистов, неудобство лишь в том, что немецкий (как выяснилось) успел основательно подзабыть.
С уважением, Воробьев.
Phenomen
Конечно, мы должны начать с начала (с самой первой страницы smile.gif и соблюдать какой-то порядок дискурса, т.е. желающим сразу перейти к последнему исследованию следует немного повременить. Иначе получится каша. Некий "план чтения" совершенно необходим, если это совместное чтение. Причем, этот план должен допускать возможность корректировки в процессе его исполнения.
shkuratov
Как оказалось, многие еще не читали Лог. Иссл. Возможно, именно этим и объясняется "ажиотаж": все слышали, все "собирались почитать", но все не было времени или повода... В таком случае, не лишним будет объяснить, почему я выступал с предложением обсудить именно эту феноменологическую работу.

В короткой преамбуле отмечу, что я в свое время прочел ЛИ, первоначально в изложении К.С. Бакрадзе и Н.В.Мотрошиловой + перевод одной из ключевых глав 5 исследования (лет десять назад), затем некоторое время мучался с немецким оригиналом пока, наконец, не подоспел перевод В.И. Молчанова, который я считаю "лучшим из возможных".

Еще одно мое убеждение заключается в том, что феноменология представляет (по крайней мере, в своей идее) не теоретическую конструкцию, но практику особого рода, направленную на сущностную дескрипцию первичного опыта. Всю необозримую феноменологическую литературу можно было бы разделить на 2 типа работ: Работы о феноменологии и собственно феноменологические работы. Несмотря на то, что я прочел немалую часть указанной литературы, собственно феноменологические работы мне встречались крайне редко. Даже у Гуссерля. Пожалуй, я бы отнес к этому типу работ прежде всего работы "ранних феноменологов", включая и работы раннего Гуссерля. Уже в "Идеях к чистой феноменологии" (1913) Гуссерль больше говорит о феноменологии, чем занимается собственно феноменологической работой. Во многом это, видимо, было вызвано желанием создать школу и систематизировать, "кодифицировать", учение. Отсюда и целый ряд откровенно нефеноменологических допущений в угоду системотворчеству (напр., введение фигуры «чистого Я», вызвавшее протесты даже внутри феноменологии). Главной особенностью ЛИ является то, что в них мы можем не просто прослушать курс о феноменологии из уст маэстро, а видеть, как совершается сама феноменологическая работа, которую затем можно, в принципе, так или иначе осмыслить и концептуализировать. Вообще, мыслить на письме умеют далеко не все философы, в том числе и великие. И в этом отношении, полагаю, мы имеем дело с одним из уникальных философских опытов. В этой работе важно не только содержание (то, о чем Гуссерль пишет), но и сама работа (то, как он пишет/мыслит).

К сожалению, вынужден не согласиться с мыслью (безусловно, интересной и нетривиальной) А.Воробьева о том, что Хайдеггер «выкупил патент» и многое "затемнил". Скорее считаю, что он многое осветил, в том числе и неотрефлексированные предпосылки гуссерлевского мышления (см., напр., "Пролегомены к истории понятия времени), что как раз и радикализировало феноменологический проект (но мало кто смог последовать за Хайдеггером). Возможно, Хайдеггер и добивался кафедры Гуссерля, возможно он хотел мыслить более феноменологично, чем сам Гуссерль, но мне неизвестны свидетельства в пользу того, что Хайдеггер считал себя преемником Гуссерля на посту руководителя феноменологической школы или когда-либо выступал «от имени» феноменологии. Напротив, известно много свидетельств того, что Хайдеггер полагал свое собственное дело более значимым и тщательно открещивался от приписывания себе "школьных" ярлыков. Не будем забывать и о том, что фразу "Феноменология - это я и Хайдеггер", по Гадамеру, произнес Гуссерль, но не Хайдеггер. Скажу еще более определенно, рискуя вызвать гнев почтенной публики: Хайдеггер знал себе цену, и она вряд ли в его глазах была меньше гуссерлевской. Другое дело, что исследователи истолковали (не без оснований, нужно заметить) содеянное Хайдеггером (по кр. мере, в ранний период его творчества) как радикальное продолжение феноменологического проекта. И у меня есть все основания (на основе изучения работ Гуссерля и Хайдеггера) с ними согласиться. Это можно было бы показать даже на конкретных примерах, напр., в случае с проблемой интерсубъективности, где хайдеггеровский анализ куда более феноменологичен (ИМХО), нежели анализы многих феноменологов, не способных выйти за рамки предначертанных Гуссерлем горизонтов к самим вещам, но это увело бы нас в сторону от ЛИ.

Введение и Первое исследование 2 тома ЛИ можно найти на сайте журнала Логос.

—————-
я и Phenomen – одно, но второй имеет больше прав, поэтому я часто пользуюсь его именем. smile.gif
Валерий Няньченко
Прежде всего, хотелось бы начать ЛИ с того, что немецкая философия довольно сильно отличается неординарностью мышления в целом. И учитывая, что Эдмунд Гуссерль в каком то роде был последователем Канта, то отсчет ЛИ следует начинать с предположений философа. Не хотелось бы копаться в исследованиях, не имея общего представления. Поэтому начну с исследований Канта, в которых он выявляет «предмет в себе». Не ошибусь если скажу, что эта идея заметна во всем творчестве Эдмунда Гуссерля.
«Таким образом, мы, каждый для себя и в себе, начинаем с начала, с радикального решения начинающих философов вывести прежде всего из игры все до сих пор значимые для нас убеждения, а вместе с ними и все наши науки». Что в принципе и происходит в картезианских размышлениях. «Целью «Размышлений» является полная реформа философии, преобразующая ее в науку с абсолютным обоснованием». Стремления Гуссерля к общепринятому стандарту философского размышления действительно уникальны, но все же значительной фигурой в философии его сделало своеобразное восприятие, казалось бы, обычного проявления. Заслуга его заключается еще и в том, что он смог отделить психическую часть от трансцендентальной, что позволило не допускать психологических ошибок.
Мне хотелось бы поговорить не о достижениях в целом, не о проблемах рассмотренных Гуссерлем, а прежде всего логику его мышления, ведь это и есть основной феномен. Что бы не вызывать каких либо непонятных реакций, объясню, читая Гуссерля следует обращать пристальное внимание на ход его мыслей, ведь по ним можно полностью отследить его логику. Не знаю, будет ли кому интересно, но его манера остерегаться критики, внесла негативную окраску рассуждениям. А что касается проблем, то это одна из них.
Пожалуйста, перестаньте ходить вокруг да около, задавайте свою точку зрения, без лишних мнений о семинаре. Чем больше критики, тем больше обоснований чего бы то ни было.
С уважением к Вашему мнению
Ретортный человек
Начал читать «Ведение». Вот это предложение привлекло моё внимание и заставило задуматься о существе гуссерлевского мировоззрения:
QUOTE
Каждое такое высказывание является априорным в высшем смысле этого слова.

Предполагается наличие совокупности (структуры) жёстко фиксированных априорностей. Такое представление о мироустройстве само по себе является метафизическим и вполне может быть ошибочным. Более правдоподобной кажется версия, что мир (тотальность) динамичен, диалектичен, и не имеет никакой жёстко фиксированной априорной структуры.

Tugodum
*Еще одно мое убеждение заключается в том, что феноменология представляет (по крайней мере, в своей идее) не теоретическую конструкцию, но практику особого рода, направленную на сущностную дескрипцию первичного опыта. Всю необозримую феноменологическую литературу можно было бы разделить на 2 типа работ: Работы о феноменологии и собственно феноменологические работы. Несмотря на то, что я прочел немалую часть указанной литературы, собственно феноменологические работы мне встречались крайне редко.

* Вообще, мыслить на письме умеют далеко не все философы, в том числе и великие.

*И у меня есть все основания (на основе изучения работ Гуссерля и Хайдеггера) с ними согласиться. Это можно было бы показать даже на конкретных примерах, напр., в случае с проблемой интерсубъективности, где хайдеггеровский анализ куда более феноменологичен (ИМХО), нежели анализы многих феноменологов, не способных выйти за рамки предначертанных Гуссерлем горизонтов к самим вещам, но это увело бы нас в сторону от ЛИ.
------------
огромное спасибо за артикуляцию этих пунктов (с кот. я вполне солидарен).
----------------
*Введение и Первое исследование 2 тома ЛИ можно найти на сайте журнала Логос.
-----------
нашел только Введение. пошел читать.
буду благодарен за ссылку на Первое исследование.

Tugodum
*хайдеггеровский анализ куда более феноменологичен
-----------
кстати, то же самое я бы сказал об анализе Сартра в _Бытие и Ничто_. интересно Ваше мнение (простите за офф-топик).
Tugodum
сразу вопрос по тексту Введения. от меня ускользает связь между тем, что, как я понимаю, предлагается в качестве "постановки задачи":
============
Ибо все логическое, если только оно должно быть нами усвоено как объект исследования и должно раскрыть возможность очевидности коренящихся в нем априорных законов, должно быть дано в конкретной полноте. Сначала, однако, логическое дано нам в некоторой несовершенной форме: понятие как более или менее колеблющееся значение слова, закон, поскольку он выстроен из понятий, — как не менее шаткое утверждение. Причем речь идет не о недостатке логического усмотрения. Мы постигаем с очевидностью чистый закон и познаем, что он основывается на чистых формах мышления. Однако эта очевидность связана со значением слов в живом актуальном осуществлении суждения, выражающем закон. Незаметная эквивокация может способствовать тому, что в последующем этим словам будут поставлены в соответствие другие понятия и что ранее данная в опыте очевидность может быть ложно затребована в отношении видоизмененного значения утверждения. И наоборот, может быть так, что проистекающее из эквивокации ложное толкование искажает смысл чисто-логических положений (истолковывая их, например, как эмпирико-психологические утверждения), и это может склонить нас пожертвовать ранее пережитой в опыте очевидностью и уникальным значением чисто-логического.

Следовательно, такая данность логических идей и конституирующихся вместе с ними чистых законов не может быть достаточной. Таким образом, вырастает весьма серьезная задача — достичь в теории познания ясности и отчетливости относительно логических идей, понятий и законов.

И здесь вступает в действие феноменологический анализ.

============
и тем, что предлагается в качестве как бы наброска метода ее (?) решения:
============
Источник всех трудностей заключается в противоестественной направленности созерцания и мышления, которая требуется при феноменологическом анализе. Вместо того, чтобы раствориться в протекании весьма сложным образом выстраиваемых друг на друге актов и при этом, так сказать, наивно полагать мыслимые предметы в соответствии с их смыслом как существующие, определять [их] или выдвигать [относительно них] гипотезы, выводить следствия и т. д., мы должны, напротив, “рефлектировать”, т.е. сделать предметами сами акты в имманентном смысловом содержании. В то время как в созерцании, в мышлении, при теоретическом рассмотрении предметы положены как действительные, и притом в какой-либо модальности [своего] бытия, мы должны направить свой теоретический интерес не на эти предметы, не полагать их в качестве действительных, так, как они являются или имеют значимость в интенции тех актов, но наоборот, именно эти акты, которые до сих пор совершенно не были предметными, должны стать теперь объектами схватывания и теоретического полагания; мы должны их рассмотреть в новых актах созерцания и мышления, описывать, анализировать их в соответствии с их сущностью, делать их предметами эмпирического или идеирующего мышления.
============
иными словами: почему "естественная" (=до-рефлективная) установка является источником "эквивокации"? логика этого перехода мне не ясна.
Ретортный человек
QUOTE(Tugodum)
почему "естественная" (=до-рефлективная) установка является источником "эквивокации"?

Я понял так, что Гуссерль просто говорит о том, что необходимо научиться усмотривать «логические априори» без привязки к словам. Потому что слова подверженны эквивокациям (сменам своего значения), и если указуемые ими «логические априори» привязаны к ним, как бы прилеплены к ним, то эквивоцируют вместе с ними. Если же мы научились созерцать «логические априори» независимо от слов, то эквивокации слов им (нам) не страшны.
Tugodum
да, спасибо за уточнение. т.е. вот "промежуточное звено":
============
Задача прояснения логических идей, таких как понятие и предмет, истина и положение, факт и закон и т.д. неизбежно ведет именно к тем же самым вопросам, к которым, впрочем, следует приступить уже потому, что иначе сущность самого прояснения, к которому устремляются в феноменологическом анализе, осталась бы неясной.
============
связь этой задачи с задачей устранения эквивокаций более или менее понятнa.
но логика переходa даже от этой задачи (созерцания «логических априори») к необходимости рефлективной установки (направленной на акты) мне не яснa.
Ретортный человек
QUOTE(Tugodum)
но логика переходa даже от этой задачи (созерцания «логических априори») к необходимости рефлективной установки (направленной на акты) мне не яснa.

Спасибо за преинтересный вопрос. Я подумал и понял, что настоящего ответа я на него не знаю. Могу лишь предположить, что Гуссерль явно или неявно исходил из кантовского трансцендентализма, что-де сама сущая вещь-в-себе (ноумен) нам не доступна, а доступен лишь феномен вещи, который в сущности есть некое образование нашей психики. Отсюда и интерес к психике. Ну т.е. фактически, так вроде бы получается, гуссерлевская «рефлективная установка направленная на акты» вытекает из явного или неявного принятия кантовского мировоззрения в качестве основополагающего (разумеется, с возможностью в дальнейшем его модифицировать).

Tugodum
что Гуссерль (в период ЛИ особенно) стоял на кантовских позициях--несомненно. но разве Кант эксплицитно связывал "априори" и акты сознания?
(вопрос не риторический, я действительно не настолько хорошо знаю КЧР, к сож.)
Ретортный человек
QUOTE(Tugodum)
но разве Кант эксплицитно связывал "априори" и акты сознания? (вопрос не риторический, я действительно не настолько хорошо знаю КЧР, к сож.)

В качестве варианта, мне показавшегося правдоподобным, предложу такой (а КЧР ещё только планирую читать). Кант просто констатировал, что феномен конституируется ощущениями. И далее в этом направлении вникать не стал, а перешёл к априорностям-категориям, как они ему показались. Гуссерль же решил вникнуть: а как именно феномен конституируется ощущениями. И через это вникание найти дополнительные, как бы более микроскопические, априорности. Ну и плюс к этому, более внимательный анализ и априрностей-категорий.

QUOTE
что Гуссерль (в период ЛИ особенно) стоял на кантовских позициях—несомненно

Данный тезис мне представляется весьма нетривиальным, даже в некотором роде «маленьким скандальчиком». Я имею в виду установку Гуссерля «к самим вещам!», т.е. декларируемую им независимость от каких-либо прежних концепций.
Phenomen
Итак, дискуссия у нас уже началась... И все же я хотел бы ненадолго вернуть внимание собравшихся к необходимости выработки приблизительного плана чтения. Без ясности по этому вопросу мы рискуем разбазарить собранные здесь человеческие "ресурсы". Кое-кто уже высказался, а кто-то пока молчит. Прошу высказываться.

Уверен, что попытка обсуждать здесь все детали, упражняться в филсофских ассоциациях тоже ни к чему хорошему не приведет. Это самый верный способ потопить и заболтать тему. - Призываю обсуждать только наиболее значимые вещи, тщательно продумывая свои выступления (как на конференции smile.gif ).

По затронутым фрагментам Введения думаю ответить в ближайшие дни. "Артикуляция" сама по себе является одной из основных форм философской работы и требует определенных усилий.

Как я уже отмечал выше, Введение и Первое исследование имеются в электронном виде. Вот их адреса в Инете:

Введение - http://www.ruthenia.ru/logos/number/1997_09/02.htm
([attachmentid=8] )

I Исследование - http://www.ruthenia.ru/logos/number/1997_10/01.htm
([attachmentid=10] )

Приятного чтения!
Ретортный человек
Ещё к вопросу о Канте и Гуссерле. Насколько я в курсе дел, Кант выдвинул программу по различению и исследованию двух сфер, двух равноважных источников познания: априрные формы и данные в опыте ощущения. Всякий реальный феномен есть соединение этих двух сфер. И задача как раз состоит в том, чтобы расчленить это соединение на две названные сферы. Вот Гуссерль и продолжил выполнение этой программы: разложение феноменов на переживания, далее разложение переживаний на самые атомарные ощущения (акты) – с целью выявления всех скрепляющих их априорных форм.
Gradinarov
Начиная обсуждение Гуссерля, тем более, такого непосредственно-интуитивного, как в ЛИ, первым делом надо сразу забыть о Канте и его разделении вещей на вещи для нас (феномены) и вещи в себе (ноумены). Иначе получится очередное феноменалистское прочтение Гуссерля, от которых все феноменологи изрядно поуставали. Лучше вооружимся вот этой фразой:

QUOTE
Непосредственно постигаемые в сущностной интуиции сущности и взаимосвязи, находящие свою основу непосредственно в этих сущностях, она (феноменология) дескриптивно выражает в сущностных понятиях и подчиняющихся определенным законам сущностных высказываниях. Каждое такое высказывание является априорным в высшем смысле этого слова. Именно эта сфера должна быть подробно исследована для целей теоретико-познавательной подготовки и прояснения чистой логики.


Вот и весь феноменологический проект в двух предложениях. В отличие от Канта, для которого мир сущностей в себе недоступен, феноменологу он открыт в актах сущностного вИдения, Wesensschau. И никаких недоступных познанию ноуменов.

Кстати, интересно отметить, что в оригинальных изданиях начала века, немецкое слово для "сущностного видения" писалось с одним s - Wesenschau. Именно так мы его находим и в сочинениях главного сущностного созерцателя 19-го века Краузе. (В японском корпусе Гуссерлианы встречается только употребление с двумя s.)

Я попросил главного знатока философии Краузе, д-ра Пфлегерля, дать сравнительный анализ между Кантом, Краузе и Гуссерлем в плане употребления слова Wesenschau, и вот что он ответил:

http://www.wesenschau.com/article19.html

Далее, хочется отметить также, что в приведенном выше пассаже описательная феноменология совпадает с чистой феноменологией, т.е. с тем, что позже будет названо трансцендентальной феноменологией. Другими словами, чистое описание феноменов психологической имманентности служило философским фундаментом всех наук, в том числе и эмпирической психологии. Практически, несмотря на критику психологизма, Гуссерль предлагал тот же самый психологизм, но на очищенном якобы от эмпирического ассоциационизма фундаменте. На что совершенно справедливо обратил внимание Наторп в своей рецензии Логических исследований. На самом деле, у Гуссерля получился психологический логицизм, основанный на идее интуитивной психологической очевидности сущностных взаимосвязей.
Tugodum
*Вот и весь феноменологический проект в двух предложениях.
---------
согласен (откуда этa цитата, кстати?)--если говорить о проекте в целом.
но я, все же, привык думать, что есть разница между эйдетической редукцией и трансцендентальной. и что в ЛИ Гуссерль не идет дальше первой.
Gradinarov
Введение, § 1.

Ни о какой редукции пока не идет речь. Заметьте, что аналитическая феноменология совпадает с чистой грамматикой. Отсюда и главная задача феноменологии анализ "смешения объекта, слова и значения" (Йога-сутра І.42), что в терминологии Гуссерля обозначается как разведение мостов между грамматическими и логическими диверсификациями. Мы все еще на подходе к трансцендентальной феноменологии, потому что Гуссерлем еще не осознана нефеноменологическая природа языка. Язык - символ, а чистый феномен несимволен.
Tugodum
*Ни о какой редукции пока не идет речь.
------------
тем не менее, уже идет речь об изменении установки сознания. разве это не начало редукции? повторю кусочек цитаты из Введения, пар. 3:
===========
Источник всех трудностей заключается в противоестественной направленности созерцания и мышления, которая требуется при феноменологическом анализе. Вместо того, чтобы раствориться в протекании весьма сложным образом выстраиваемых друг на друге актов и при этом, так сказать, наивно полагать мыслимые предметы в соответствии с их смыслом как существующие, определять [их] или выдвигать [относительно них] гипотезы, выводить следствия и т. д., мы должны, напротив, “рефлектировать”, т.е. сделать предметами сами акты в имманентном смысловом содержании.
Gradinarov
Да, я тоже хотел обратить на это внимание. Речь идет о направленности против, тоесть о противодействии влиянию естественноустановочных положений, но не о подвешивании логических суждений, задающих контингентный характер ЕУ данных. Мы как бы переключаемся с модуса "экзистенциализации" объектов на модус чистого их объятия в рефлексии.

Причем этот последний момент очень важный, так как на практике означает потерю оригинерного объекта и переход к анализу ноэтических аспектов его постижения. В свете позднейшей феноменологии это означает переход из одного уровня экзистенции к другому уровню экзистенции (реальности) и никак не обеспечивает выход на ноэматические предметности.
Валерий Няньченко
Долго я думал, как можно сказать по точнее и понял, что словами можно конкретизировать, а передать глубину смысла необходимо метафорами.
Что касается Эдмунда Гуссерля, то он пытается, как бы передать глубину смысла созерцанием, при этом, пытаясь научить созерцать глубину смысла. Вместо метафор, он использует ЛИ, хотя возникающая проблема, слов осмысленных в глубине и передающие глубину, заставляют находить «новые» более точные слова.
После Эдмунда Гуссерля я перестал пользоваться конкретными понятиями, предпочитая им более общие. Ведь общие понятия настолько привычны, что понятны даже в переносном смысле, чего нельзя сказать о «узко профильных» понятиях употребляющиеся в исключительных случаях. Например: испытывая переживания неизвестного, первое что приходит «в голову» это комментарий в виде речи, где терминам просто нет места. Я веду к тому, что Эдмунд Гуссерль сам, не ведая того, своими терминами попросту запутал свое созерцание глубины для читателей.
Верное положение дел, располагают к предположению. Давать структурные понятия, оставлять интригу понятия после себя.
Хотелось бы заметить, что через десять лет после написания ЛИ, в «идеях к чистой феноменологии», Эдмунд Гуссерль самостоятельно исправлял некоторые недостатки в терминах, вводя новые. Вопрос: можно ли, пользуясь собственными введенными терминами, дать полное представление о трансцендентальных наблюдениях кому-то?
Хотел бы попросить участников, высказывать в виде аксиом, а если и предполагать то в виде вопроса.






Tugodum
*Уверен, что попытка обсуждать здесь все детали, упражняться в филсофских ассоциациях тоже ни к чему хорошему не приведет. Это самый верный способ потопить и заболтать тему.
-------------
разделяю Ваши опасения. прицип "фильтрации базара" непременно нужен. но предложенный Вами:
------------
*- Призываю обсуждать только наиболее значимые вещи, тщательно продумывая свои выступления (как на конференции smile.gif ).
-------------
представляется чрезмерно жестким. предлагаю смягчить, разрешив , кроме "выступлений, как на конференции", и просто вопросы по тексту. иначе мы упускаем уникальную возможность, кот. дает используемая нами технология общения.
ведь мы, полагаю, собрались обсуждать не наше понимание текста, а сам текст. кто-то въезжает в него лучше, кто-то хуже, а кто-то ещё совсем не (но очень хочет). в идеале взаимодействие д.б. по принципу сообщающихся сосудов. (разумеется, это не более чем пожелание; я далек от того чтобы "лезть со своим уставом").
конкретно у меня полный "затык" на пар. 8 Первого Исследования. вероятно я что-то не понял и до этого, но здесь вообще не понял логики обоснования основного тезиса:
Не должны ли мы сказать, что говорящий в одиночестве говорит себе самому, что слова служат ему как знаки, а именно, как признаки его собственных психических переживаний. Я не верю, что можно было бы придерживаться такого понимания.
"Warum?"
я уже не говорю о частностях. напр., я совершенно не понимаю, какова разница "между воображаемым кентавром и представлением о нем в воображении".
заранее благодарю за снисхождение.
Gradinarov
Я хочу еще раз обратить внимание на тот знаменательный факт, что феноменология здесь видится как описание переживаний, тоесть как дескрипция РЕАЛЬНОГО психологического потока сознания, правда, в его имманентном, но, тем не менее, реально-психологическом бытии. Мы все еще имеем дело с реально-психологической дисциплиной, которой предстоит расслаиваться и продуцировать множество трансцендентальных слоев при помощи введения того или иного принципа редукции. Но это произойдет в следующие тридцать лет. Пока мы имеем дело с дескриптивной феноменологией, с конструктом реального сознания, который подлежит редукции. Но необходимость этого еще не осознана. Исследование ноэматической предметности все еще видится частью реалитетной феноменологии. Типология чистой предметности предполагается выводимой (или сущностно скоррелированной) из типологии ноэтических актов. Переход к идеальным предметностям видится как обычный поворот (Wendung) сознания, но не как результат удаления привнесенных "имманентных трансцендентностей" (что становится очевидным в § 10 первого исследования). Одним словом, сфера имманентности все еще полагается монолитно-самоочевидной.
Tugodum
QUOTE(Gradinarov @ Mar 18 2005, 11:16 AM)
Типология чистой предметности предполагается выводимой (или сущностно скоррелированной) из типологии ноэтических актов.

разве понятие ноэтико-ноэматической корреляции не остается инвариантом гуссерлевского проекта на всем протяжении его дальнейшего существования?
Gradinarov
Корреляция остается, но не и соположенность Sachphänomenologie и Aktphänomenologie в рамках дескриптивной феноменологии.
Алексей Воробьев
Как и всякий значительный мыслитель, Гуссерль, несомненно, пережил достаточно многотрудную и длительную эволюцию своих взглядов, отразившуюся на изменении его построений. Однако говорить, что в ЛИ он занимается реальной описательной психологией, без определенных оговорок, не вполне справедливо. Кстати, Хайдеггер так же считал, что «дескриптивная психология» в ЛИ - определение не совсем удачное, а, увы, породившее множество недоразумений.
Видимо, действительно надо договориться на счет плана чтения.
Алексей Воробьев
Возможно, сухие, выхолощенные в своем пафосе и революционной энергии, школьные феноменологические препирательства будут в дальнейшем мало способствовать собственно феноменологическому пониманию ЛИ.

Для начала семинара необходимо разобраться с самой сутью феноменологической установки, оценить то, каким образом она открывает для исследования новую, совершенно не освоенную, но необозримую по своим перспективам область, или смысловую страну. Не смотря на изменение типов редукций, Гуссерль (после совершенного им открытия феноменологии) никогда уже не изменит гражданства этой страны, и будет звать в нее (зачастую безуспешно) философов на протяжении всей своей жизни. Визой в феноменологическую область оказывается отказ от естественной установки, которую Гуссерль неоднократно будет связывать с верхом наивности, противосмысленности, кризисом духа и человеческой истории. Преодоление «естественного взгляда» на мир, конечно, несет в себе нечто «противоестественное», но на это «нечто» необходимо со всей однозначностью решиться, отвергнув веру в самостоятельное существование уже состоявшегося и самого собой разумеющегося мира вне имманентной сознанию сферы смыслового опыта. Изменение «установки» сопряжено с некоторыми экзистенциальными трудностями. В «Материализме и эмпириокритицизме» Ленин пишет: «Наивный реализм» всякого здорового человека, не побывавшего в сумасшедшем доме или в науке у философов идеалистов, состоит в том, что вещи, среда, мир существуют независимо от нашего ощущения, от нашего сознания, от нашего Я и от человека вообще». ( Ленин. Материализм и эмпириокритицизм. М.1989. стр. 77.) Может быть, для большинства людей это действительно так, но к чему тогда философия? Выше своего вывода Ленин приводит одну цитату из Маха : «Перед нами тело с острием S. Когда мы прикасаемся к острию, приводим его в соприкосновение с нашим телом, мы получаем укол. Мы можем видеть острие, не чувствуя укола. Но когда мы чувствуем укол, мы найдем острие. Таким образом, видимое острие есть постоянное ядро, а укол – нечто случайное, которое, смотря по обстоятельствам, может быть и не связано с ядром. С учащением аналогичных явлений привыкают, наконец рассматривать все свойства тел, как «действия», исходящие из постоянных таких ядер и произведенные на наше Я через посредство нашего тела, - «действия» которые мы и называем «ощущениями»… Но этим ядра эти теряют все свое чувственное содержание, становясь голыми абстрактными символами…» (там же стр. 49-50.) Разгром Ленина этой цитаты, так же как возможное проведение сопоставления эмпириокритицизма с феноменологией, думаю, тут приводить не стоит. Но с феноменологической точки зрение острие S действительно дано нам так-то и так-то, в том как мы можем его видеть, им уколоться и т.д., а вот голое абстрактное символическое существование иглы вне сознания (на которое мы перекладывает всю онтологическую нагруженность бытия) изначально как раз не дано, просто нам удобнее и выгоднее жить, когда мы полагаем его таковым. О вступающем тут в силу «принципе экономии мышления», Гуссерль говорит в девятой главе ЛИ1; в целом благосклонно отнесясь к эмпириокритицизму, он показывает, что в основу логики данный принцип положен быть не может. Это можно понять так, что феноменология должна действовать именно вопреки принципу «экономики» мысли, и в ней он не может использоваться, зато его можно использовать для объяснения того, почему естественная установка так для нас привычна и постоянна, почему с ней так трудно бороться. Деррида предлагает понимать указанную экономическую процедуру собственно как «экономику смерти», это достаточно сложная тема, связанная с проблематикой знака, но, как бы там ни было, если представить что кто-нибудь из нас сможет реально (а не излагая некую эйдетическую вариацию на бумаге) оказаться в действительном потоке трансцендентальных феноменов, то его психика явно выйдет из строя.
Тем не менее, Гуссерль в своих теоретических построениях никогда не допускал взаимного сведения опыта сознания и существования мира, но исполнение этой недопустимости оказалось в перспективе не выполнимо даже для Хайдеггера, который искал свой путь, и нашел его. Если верить Молчанову, то феноменология сегодня понимается из сопоставления хайдеггеровского и гуссерльевского ее вариантов. Поэтому я в продолжение диалога с И. Шкуратовым позволю себе сказать по этому поводу еще несколько слов. В «Пролегоменах к истории понятия времени» Хайдеггер действительно стоит на солидарной с Гуссерлем позиции, но в следующем и связанным с этой работой «Бытии и времени» чисто «феноменологическим» остается только введение, да и то оно выглядит несколько странно. Изначальной точкой отсчета Хайдеггер выбирает для себя не опыт сознания, а человеческое бытие в мире, для которого этот мир всегда уже дан, предпонят, истолкован и т.д. (это именно то против чего выступал Гуссерль). Конечно, далее Хайдеггер производит своеобразную экзистенциальную редукцию всего этого мира в состоянии «ужаса», но эта редукция втягивает его самого в такой круг противоречий, из которого реального исторического выхода нет. Различение модусов собственного и несобственного присутствия, несмотря на то, что Хайдеггер пытается уклониться здесь от всякого этического суда, тем не менее, создает дилемму пошлости обыденного и повседневного «несобственного» существования и негативного (ужас, вина) подлинного бытия. Выдерживание этой негативности может быть мотивировано и реализовано двумя тактиками. В одной мы слышим стоны Кьеркегора, обращенные к Богу, в другой (если в Бога не верить) приходится вкладывать субсидии в героическую эстетизацию человека: человек обречен на свободу и т.д. (последнею сам Кьркегор проанализировал как ложное обольщение). В кьркегоровского Бога Хайдеггер не верил, да и с будущими экзстенциалистами никогда не солидарничал. Не знаю насколько перспективным мог быть путь через написание второго тома БВ, но от темы «исторической решимости» первого тома, к докладу «Самоутверждение немецкого университета» - дорога прямая. Ну а дальше оставалось лишь удалиться в поднебесный монастырь греческой философии, связь которого с феноменологией Гуссерля довольной условна. Впрочем, это, конечно, весьма частное (в частности и меня самого) рассуждение. Просто дальние дороги принципов гуссерлевской феноменологии, на мой взгляд, все еще не исследованы. Дело сейчас выглядит так (сказал, кажется, Делез), что феноменология, истощив себя в дескрипциях, понаплодила кучу «видимостей» в которых сама же запуталась. Тождественна ли сегодня многотрудная специализация в вопросах этой запутанности с занятием феноменологией как таковой?
shkuratov
Насчет плана у меня есть конкретное предложение (ведь пора уже и к работе приступать, а без определенности дело стопорится). Давайте условимся обсуждать каждое исследование 1-2 недели, а в конце каждой недели корректировать рассмотрение: продолжать ли обсуждение текущего исследования или переходить к следующему. При этом у нас всегда есть возможность возвращаться и прорабатывать пройденное (здесь желательно помещать посты как ответы на другие посты в соответствующей части обсуждения – итоговая картина будет более или менее последовательной). Всего у нас имеется 7 разделов - Введение и 6 исследований.

Обратите внимание на различия первого и второго издания ЛИ II. Между ними произошло серьезное событие – Гуссерль перешел к трансцендентальной версии феноменологии («Идеи к чистой феноменологии», 1913). Исходя из нового понимания феноменологии, Гуссерль внес некоторую правку (хотя и не радикальную) во второе издание, вышедшее в 1913 (1-5 исследования) и 1921 (6 исследование). Так что в сложных случаях не лишним будет указывать издание (в русском переводе учтены оба варианта, отличающиеся фрагменты первого издания обозначены буквой А и вынесены в примечания, добавления второго издания заключены в фигурные скобки – см. вступительную статью переводчика, стр. XIV).

————
А теперь ближе к тексту (ответы на некоторые вопросы в следующем посте). Ранее я уже говорил, что считаю Введение ко 2 тому очень важной частью ЛИ. Именно здесь мы находим кардинальные указания, касающиеся замысла, принципов и методов проведения последующих исследований.

Об эволюции замысла

Первоначальным замыслом всего проекта ЛИ, как явствует из первого тома (надеюсь, вы его прочитали) и данного Введения, было построение «чистой логики». С этой целью в первом томе была подготовлена площадка для строительства путем «зачистки» (критики) «психологической логики». Вот основные пункты критики психологизма в логике (т.е. попытки свести логику к психологии):
1) Если психологические законы приблизительны, то это распространяется и на логические законы, но последние абсолютно точны;
2) Ни один естественный закон не познаваем a priori, тогда как совершенно ясно, что все чисто логические законы истины a priori;
3) Если бы логические законы имели свой источник в психических фактах, то они должны были бы обладать психическим содержанием, т.е. быть законами для психического, а также предполагать «существование психического или же заключать его в себе». Но логические законы формальны, они не несут в себе какого-либо психического содержания и не являются законами психической жизни.
4) Попытка вывести формальные законы логики из инородного содержания, предполагает, по мнению Гуссерля, «рефлективный круг», поскольку само выведение должно осуществляться по законам, которые намерены вывести.
5) Кроме того, в случае принятия точки зрения психологистов чистая математика также должна была бы стать ветвью психологии, и математические законы попали бы в зависимость от законов психической организации, что нелепо. [см. ЛИ 1 в сб. «Философия как строгая наука», с.220, 225, 291сл].


Основным результатом этой критики, по-моему (и не только), стало вскрытие предрассудков психологистов, выражавшихся в смешении ими реальной (субъективно-психологической) и идеальной (объективно-логической) сторон/аспектов познания, реального процесса мышления и идеального содержания мышления, законов логики как «содержаний суждений с самими актами суждений» [см. там же, с.223, 226, 229, 230, 233, 298].
Вывод:
Нужно строго различать между «субъективно-антропологическим единством познания и объективно-идеальным единством содержания познания», ибо «никакая мыслимая градация не может составлять переход между идеальным и реальным» [там же, с.296, 224].
Это различие Гуссерль считал решающим для спора психологической и чистой логики. (Оно далее имплицирует различие между априорными науками о сущностях и эмпирическими науками о фактах.)

В полном виде фундаментальные различия в познании, которые оказались краеугольным камнем всей феноменологии, выражены следующим образом:
Необходимость во всяком познании и науке различать три рода связей:

a) связь переживаний познания, в которых субъективно реализуется наука (психологическая связь);
б) связь познанных вещей, образующих область науки;
c) логическую связь, т.е. связь идей, знаний, конституирующую единство истин, понятий, теорий научной дисциплины.

Забегая вперед, замечу, что здесь уже заявлены основные различия, которые позже будут феноменологически интерпретированы как различия между актами сознания (a); предметами, на которые направлены акты (б); и полагаемыми в этих направленностях значениями ©. А прояснение связи реального и идеального на основе интенциональности станет ведущей темой феноменологии.


В задаче построения чистой логики отчетливо чувствуются неокантианские и логицистские нотки (Гуссерль, думается, на тот момент находился под определенным влиянием П. Наторпа и Г. Фреге).

В свете этой общей задачи феноменология изначально понималась как некая пропедевтическая дисциплина, направленная на изучение «субъективной» стороны познания, ибо объекты чистой логики даны, как выражается Гуссерль, в «грамматическом одеянии», т.е. в определенных актах выражения, психических и речевых. Как строгий мыслитель Гуссерль не мог оставить без рассмотрения эту субъективную сторону познания, поскольку она тесно «переплетена» с «объективной», т.е. собственно логической стороной. Тем не менее, Гуссерль с самого начала стремился рассматривать «реальные» аспекты познания не психологически, а в их чистой сущности, априорности:
QUOTE
Эта феноменология, так же как и включающая ее в себя чистая феноменология переживаний вообще, имеет дело исключительно с переживаниями, постигаемыми и анализируемыми в интуиции в чистой сущностной всеобщности, но не с эмпирическими апперцепируемыми переживаниями как реальными фактами, т.е. переживаниями переживающих людей или животных в являющемся и установленном как факт опыта мире. Непосредственно постигаемые в сущностной интуиции сущности и взаимосвязи, находящие свою основу непосредственно в этих сущностях, она дескриптивно выражает в сущностных понятиях и подчиняющихся определенным законам сущностных высказываниях. Каждое такое высказывание является априорным в высшем смысле этого слова. Именно эта сфера должна быть подробно исследована для целей теоретико-познавательной подготовки и прояснения чистой логики; в ней будут продвигаться в дальнейшем наши исследования.
ЛИ II, Введение


Но далее происходит какая-то метаморфоза: постепенно проект феноменологии заслоняет собой первоначальный проект чистой логики, в последующих работах Гуссерля об идее чистой логики упоминается лишь ad marginem. На этом форуме я часто выступал в роли ответчика, но это не означает, что у меня самого нет вопросов по Гуссерлю.
В данном случае меня интересует, когда и каким образом произошла трансформация основной цели гуссерлевских исследований, а также: как точно можно охарактеризовать соотношение/ взаимосвязь проектов чистой логики и феноменологии? Возможно, что феноменология, изначально мыслившаяся как пропедевтика к чистой логике, по факту включила в себя эту логику (так как исследовала переживания познания во всей их полноте, в ноэтических и ноэматических аспектах, как сказал бы Гуссерль после трансцендентального поворота), или же эта логика так и осталась лишь «прожектом», заявленным в первом томе ЛИ?

Принцип всех принципов

Проведение серьезного отрефлексированного исследования (по крайней мере, в классическом философствовании) предполагало экспликацию/установление принципов его проведения. В качестве важнейшего принципа своего исследования (на этапе ЛИ) Гуссерль выдвигает «принцип беспредпосылочности»:
QUOTE
Теоретико-познавательное исследование, которое выдвигает серьезное притязание на научность, должно, как это уже неоднократно подчеркивалось, удовлетворять принципу беспредпосылочности. По нашему мнению, однако, этот принцип требует не более, чем строгого исключения всех высказываний, которые целиком и полностью не могут быть реализованы феноменологически.  
(ЛИ II, с.30)
Для сравнения и в виду особой важности привожу оригинал:
Eine erkenntnistheoretische Untersuchung, die ernstlichen Anspruch auf Wissenschaftlichkeit erhebt, muss, wie man schon oft betont hat, dem Prinzip der Voraussetzungslosigkeit genuegen. Das Prinzip kann aber unseres Erachtens nicht mehr besagen wollen als den strengen Ausschluss aller Aussagen, die nicht phaenomenologisch voll und ganz realisiert werden koennen. (LU II, Tuebingen, S.19, умляуты заменены)


1. О каких предпосылках здесь идет речь? Сам Гуссерль далее [там же, с.33 русс. пер.] поясняет, что имеет в виду метафизические, естественнонаучные и психологические предпосылки. Так, например, вопрос о существовании и природе «внешнего мира» является метафизическим вопросом, хотя вопрос о смысле трансцендентного бытия и познания вполне может быть «феноменологически реализован». Отстранение от естественнонаучных и психологических предпосылок означает неиспользование в феноменологической работе истин, теорий и методов этих дисциплин. С точки зрения феноменологии как теории науки это требование является в высшей степени мотивированным, так как оно исключает возможность «круга» в обосновании науки. Добавим также, что предпосылками в феноменологическом смысле следует считать любые положения, которые принимаются в качестве «само собой разумеющихся».
Довольно часто схватывают только первую часть «принципа беспредпосылочности», оставляя без внимания вторую. Это ведет к неверному толкованию, будто феноменология стремится избавиться от всех предпосылок познания. На деле гуссерлевский принцип требует только принципиальной возможности рефлексии на предпосылки.

2. Что такое «феноменологическая реализация»? С моей точки зрения (ранее заявленна в диссере), принцип беспредпосылочности представляет собой негативную формулировку позднее веденного «принципа всех принципов», принципа очевидности («Идеи I», «Теория феноменологической редукции», «Картезианские размышления» и т.д.). Вот его формулировка из Идей I:
QUOTE
Никакая мыслимая теория не может заставить нас усомниться в принципе всех принципов: любое дающее из самого первоисточника созерцание есть правовой источник познания, и все, что предлагается нам в «интуиции» из самого первоисточника (так сказать, в своей настоящей живой действительности), нужно принимать таким, каким оно себя дает, но и только в тех рамках, в которых оно себя дает» [с.60 русского перевода].  

(Кстати, если у кого-нибудь есть электронный вариант Ideen I, II, III в оригинале, буду очень благодарен)

Таким образом, феноменологическая реализация означает не что иное, как приведение к очевидности, возможность очевидной данности в созерцании. (Гуссерлевскую концепцию очевидности и истины мы, наверное, рассмотрим позднее, когда будем читать соотв. исследования). Все, что не может быть приведено к очевидности, схвачено в очевидном усмотрении, должно быть исключено из феноменологического анализа.

Если мы задумаемся о том, как осуществляется принцип беспредпосылочности, то вплотную подойдем к рассмотрению феноменологической методологии. По моему мнению, в этом принципе уже подготовлена методология феноменологических редукций.

Феноменологический метод в ЛИ

Но проблема в том, что ни о каких феноменологических редукциях в ЛИ не говорится, эти методы были разработаны только на этапе преобразования феноменологии в трансцендентальную дисциплину, т.е. в Идеях I. Возникает вопрос: как же мыслился феноменологический метод (тот самый, что позволит «феноменологически реализовать» беспредпосылочность) в ЛИ? Ответ на этот вопрос мы находим в параграфе 3. «Трудности чисто феноменологического анализа»:

QUOTE
Источник всех трудностей заключается в противоестественной направленности созерцания и мышления, которая требуется при феноменологическом анализе. Вместо того, чтобы раствориться в протекании весьма сложным образом выстраиваемых друг на друге актов и при этом, так сказать, наивно полагать мыслимые предметы в соответствии с их смыслом как существующие, определять [их] или выдвигать [относительно них] гипотезы, выводить следствия и т. д., мы должны, напротив, “рефлектировать”, т.е. сделать предметами сами акты в имманентном смысловом содержании. В то время как в созерцании, в мышлении, при теоретическом рассмотрении предметы положены как действительные, и притом в какой-либо модальности [своего] бытия, мы должны направить свой теоретический интерес не на эти предметы, не полагать их в качестве действительных, так, как они являются или имеют значимость в интенции тех актов, но наоборот, именно эти акты, которые до сих пор совершенно не были предметными, должны стать теперь объектами схватывания и теоретического полагания; мы должны их рассмотреть в новых актах созерцания и мышления, описывать, анализировать их в соответствии с их сущностью, делать их предметами эмпирического или идеирующего мышления.
(ЛИ II, с. 20-21)


Пожалуй, это единственное собственно методологическое разъяснение, которое мы встречаем в ЛИ. (Правда, В.И. Молчанов как-то заметил, что важнейшим методом на этапе ЛИ было «зигзагообразное движение мышления». Мне все же представляется, что этот метод, весьма близкий герменевтическому, здесь не является основным.)

Здесь ключевое слово – рефлексия. Причем Гуссерль сразу же и поясняет то, что он понимает под рефлексией (не нужно путать это понятие с локковским или гегелевским). Анализ последующих произведений Гуссерля (в том числе, таких важных в плане феноменологической методологии, как «Идеи I» и «Теория феноменологической редукции») показывает, что рефлексия на протяжении всей эволюции феноменологической методологии оставалась инвариантом, «жестким ядром» гуссерлевской методологии. Главная особенность феноменологической рефлексии состоит в том, что она мыслится как рефлексия сущности, а не как психологическое самонаблюдение над фактуальным потоком сознания, не как интроспекция.

И если мы хотим не просто говорить/писать о феноменологии, но и попытаться осуществлять тот опыт, к которому нас обращает Гуссерль, нужно научиться пользоваться этой рефлексией. Это и есть ответ на вопрос, который так мучил молодого Хайдеггера, долгое время «в одиночестве душевной жизни» старавшегося понять, «как должно приводить в исполнение способ мышления, называемый феноменологией» (Хайдеггер. «Мой путь в феноменологию»).
И если предпосылать какой-либо эпиграф к нынешним чтениям Гуссерля, то я хотел бы привести ту же цитату, которую я вынес эпиграфом своей монографии по Гуссерлю:
QUOTE
Можно, конечно, повторять слово «феноменология», но от этого еще не начинаешь обладать ею.
Э. Гуссерль


Все специфические методы феноменологии, о которых Гуссерль будет вести речь далее (редукция, идеация), фундированы (в точном смысле этого гуссерлевского термина) в рефлексии, они осуществляются исключительно в рефлексивных актах, и само «поле феноменологии», область «чистых переживаний», которую мы постоянно просматриваем в объективирующей установке, есть «рефлексивная» область. Более того, я считаю, что многочисленные описания феноменологической редукции (как «исключения», «нейтрализации» и т.д.), которые мы находим в Идеях I (они имели, правда, свою «методическую» мотивацию), попросту затмевали рефлексивную сущность феноменологической методологии. Нейтрализация объективирующих полаганий, снятие естественной бытийной установки осуществляется именно в рефлексии. Приведу пример: Когда мы воспринимаем дерево, растущее за окном, оно полагается в акте восприятия как «реально существующее» (т.е. с определенной бытийной презумпцией, которую невозможно «феноменологически реализовать»). Эта метафизическая предпосылка реального существования внешнего мира и «выводится из игры» в рефлексии. В рефлексивном акте, обращенном к первому акту восприятия, полагается бытие самого акта восприятия (а это, по Гуссерлю уже может быть дано с очевидностью, «переживания не оттеняют себя», «даны абсолютно»), а бытийная вера первого переживания теперь уже не переживается нами, но принадлежит к содержанию, к смыслу переживаемого. Т.о. эта (и только эта) бытийная вера нейтрализована, мы в рефлексии (а не где-либо еще) обретаем долгожданную позицию «незаинтересованного наблюдателя». Впрочем, возможно, в этом сходу сложно разобраться, но практикуйтесь – и все получится. smile.gif

Вообще, вопрос о соотношении рефлексии и редукции (а также идеации) у Гуссерля весьма сложен и интересен, но он уже неоднократно обсуждался в феноменологических исследованиях. Меня же здесь интересует другой, не менее интересный и сложный вопрос, который, по-моему, еще адекватно не освещен в феноменологической литературе (если я ошибаюсь, дайте ссылки). Если мы не будем послушно следовать за Гуссерлем в его описаниях феноменологического метода, а присмотримся к тому, как он сам работает (а эти вещи могут не совпадать – см. Вступ. статью В.И.Молчанова, + в моем диссере приводятся ссылки на похожие выводы П.Рикера и Э.Штрёкер), то обнаружим нечто примечательное: большую часть своей «феноменологической работы» Гуссерль осуществляет путем проведения сущностных различий (с этим мы уже столкнулись в 1 томе при проведении различий между идеальным и реальным аспектами познания и еще неоднократно столкнемся во втором томе). Возможно даже, что именно этот момент стал отправным пунктом концепции В.И.Молчанова о сознании как опыте различения. Спрашивается: как соотносятся рефлексия и различение? Есть ли рефлексия «в себе» как различение или между ними какая-то другая логическая связь? Возможно, привлечение французских постструктуралистов, много толковавших о различии, здесь было бы не лишним, но это уже не мой конек.

Вот такие у меня вопросы для дискуссии по Введению в ЛИ 2. Буду рад получить компетентные ответы и замечания. (Надеюсь также, что со своей стороны, уже ответил на ряд прозвучавших здесь вопросов, а на остальные отвечу чуть позднее.)
Ретортный человек
QUOTE(shkuratov)
ведь пора уже и к работе приступать

Это и оценка предшествующему обсуждению?

QUOTE
(Правда, В.И. Молчанов как-то заметил, что важнейшим методом на этапе ЛИ было «зигзагообразное движение мышления». Мне все же представляется, что этот метод, весьма близкий герменевтическому, здесь не является основным.)

А что это за метод?

Я вот задумался о «принципе всех принципов». Насколько я понимаю, это вынужденный принцип. Ясно дело, что любая аподиктическая очевидность, представившаяся мне сегодня таковой, завтра может обнаружить себя как вчерашнее заблуждение. Т.е. аподиктичность не есть необходимо истинность. Но Гуссерль присваивает ей статус близкий, или даже совпадающий, с истинностью, потому что иначе невозможно строить никакую науку.

Gradinarov
QUOTE
Таким образом, феноменологическая реализация означает не что иное, как приведение к очевидности, возможность очевидной данности в созерцании.


По-моему, в феноменологии этот процесс всегда назывался идеацией, а феноменологическая "реализация" обозначала процесс обрастания Soseinheiten (чего) Dasein-ом (чем).
Tugodum
QUOTE(shkuratov @ Mar 19 2005, 07:26 PM)
Если мы не будем послушно следовать за Гуссерлем в его описаниях феноменологического метода, а присмотримся к тому, как он сам работает (а эти вещи могут не совпадать – см. Вступ. статью В.И.Молчанова, + в моем диссере приводятся ссылки на похожие выводы П.Рикера и Э.Штрёкер), то обнаружим нечто примечательное: большую часть своей «феноменологической работы» Гуссерль осуществляет путем проведения сущностных различий (с этим мы уже столкнулись в 1 томе при проведении различий между идеальным и реальным аспектами познания и еще неоднократно столкнемся во втором томе). Возможно даже, что именно этот момент стал отправным пунктом концепции В.И.Молчанова о сознании как опыте различения. Спрашивается: как соотносятся рефлексия и различение?
*


интересная постановка.
но хотелось бы уточнить. Вы имеете в виду не вообще аналитику, без которой философская работа в принципе не мыслима, и без которой не обходится ни одна страница уже у Аристотеля, а какой-то специфический именно для Гуссерля способ различения?
если так, не могли бы Вы проиллюстрировать на каком-нибудь отрывке эту специфику?
shkuratov
QUOTE(Tugodum @ Mar 19 2005, 11:41 PM)
интересная постановка.
но хотелось бы уточнить. Вы имеете в виду не вообще аналитику, без которой философская работа в принципе не мыслима, и без которой не обходится ни одна страница уже у Аристотеля, а какой-то специфический именно для Гуссерля способ различения?
если так, не могли бы Вы проиллюстрировать на каком-нибудь отрывке эту специфику?
*



Насчет специфики - не знаю, потому и спрашиваю.
smile.gif (Ясно одно - различение феноменолоически может быть понято как некий опыт.) А пример я уже привел: различия, проведенные между идельными и реальными аспектами переживаний (см. 1 том ЛИ, выше я даже ориентировочные страницы указал).
shkuratov
Что Гуссерль называет "феноменологической реализацией", думаю, вполне ясно из пассажа, который следует за формулировкой "приниципа беспредпосылочности":
QUOTE
Если это размышление о смысле познания должно иметь в качестве результата не простое мнение, но, в соответствии с выдвигаемым здесь строгим требованием, основанное на очевидности (einsichtig) знание, тогда это размышление должно осуществляться как чистая сущностная интуиция данных на основе показательных переживаний мышления и познания.
(с. 31 русс. или S.19.)


Да, очевидное усмотрение и усмотрение сущности (идеация) достаточно близкие понятия. Насколько? Это вопрос для спец. расследования.

Что касается "обрастания" Soseinheiten и Dasein, то не могли бы Вы указать те места в трудах Гуссерля (оч. желательно, в ЛИ, поскольку о "феноменологической реализации" говорится уже здесь), которые свидетельствуют в пользу Вашей трактовки? По-моему, это из др. оперы blink.gif

--------
Аксиома Кана: Если ничто другое не помогает, прочтите, наконец, инструкцию!
Gradinarov
Я все-таки не понял, где именно и кем используется выражение "феноменологическая реализация" и почему оно обозначает свою противоположность, идеацию?

Пока я вижу, что оно используется только Вами. Буду очень благодарен, если приведете место из Гуссерля, желательно на немецком, где он это выражение использует в указанном Вами смысле.
shkuratov
QUOTE(Ретортный человек @ Mar 19 2005, 08:46 PM)
QUOTE(shkuratov)
ведь пора уже и к работе приступать

Это и оценка предшествующему обсуждению?
А что это за метод?

Я вот задумался о «принципе всех принципов». Насколько я понимаю, это вынужденный принцип. Ясно дело, что любая аподиктическая очевидность, представившаяся мне сегодня таковой, завтра может обнаружить себя как вчерашнее заблуждение. Т.е. аподиктичность не есть необходимо истинность. Но Гуссерль присваивает ей статус близкий, или даже совпадающий, с истинностью, потому что иначе невозможно строить никакую науку.
*



1. Большая планомерность обсуждению, думаю, не повредит. Отсутствие плана пока не имеет тяжелых последствий, но в дальнейшем (когда мы удалимся от исходного пункта) может аукнутся тем, что пока одни обсуждают одну часть работы, другие - уже другую, а третьи - все сразу smile.gif .

В общем, предлагаю 21-27 марта посвятить Введению. Если же все жалающие уже высказались (станет ясно в ближайшие 1-2 дня), то будем переходить к первому исследованию, с тем, чтобы в воскр. 3 апреля провести следующую "сверку часов". - приходится прибегать к административным решениям, так как приглашения к "демократическим" обсуждениям процедурных вопросов уходят в песок. Ну нет у нас гражданского общества, и за пару дней на отдельно взятом форуме его не выстроишь sad.gif.
А пока еще раз советую всем, кто не читал 1 том, поскорее прочитать его - благо есть электронная версия, см. 1 сообщение. Некоторые вопросы, по-моему, возникают вследствие незнания его содержания.

2. О зигзагообразном движении исследования упоминается во 2 добавлении к Введению в 2 том (параграф 6, стр. 28). Речь идет о том, что в процессе прояснения понятий мы уже вынуждены уже пользоваться понятиями, поэтому к их прояснению нужно снова и снова возвращаться. Более определенного ни здесь, ни в др местах (насколько я знаю) не говорится.

3. О гуссерлевской концепции истины лучше поговорить позднее. Проблема в том, что мы бросаемся словами типа "истина" (рефлексия, сознание и т.д.) в расплывчато-общекультурном смысле, а Гуссерль разработал собственное, достаточно четкое понимание истины как идеального единства, выступающего коррелятом акта очевидности (синтеза идентификации подразумеваемого и созерцаемого). Пока достаточно будет отметить, что истина - это не очевидность. Между ними такое же различие, как между реальным переживанием (очевидность) и идеальным содержанием (ну, иначе, ноэсой и ноэмой).
shkuratov
QUOTE(Gradinarov @ Mar 20 2005, 01:03 AM)
Я все-таки не понял, где именно и кем используется выражение "феноменологическая реализация" и почему оно обозначает свою противоположность, идеацию?

Пока я вижу, что оно используется только Вами. Буду очень благодарен, если приведете место из Гуссерля, желательно на немецком, где он это выражение использует в указанном Вами смысле.
*



Г-н Градинаров, тяжело общаться с тем, кто отвечает вопросом на вопрос, да еще таким, на который я ответил (с приведением немецкого оригинала) в том самом месте, которое инспирировало Ваше замечание. Если это попытка скрыть отсутствие ответа, то она не удалась.

Для пущей строгости мысли уточню, что Гуссерль использует др. форму "феноменологически реализовано" ("...phaenomenologisch voll und ganz realisiert werden koennen", S.19), которую я субстантивирую как предмет спец. рассмотрения (тему), и только.
Gradinarov
P.S. Я бы с удовольствием обсудил особенности перехода из первичной чувственности (Sinnlichkeit) во вторичную чувственность (хабитуальности), который связан с реализацией усмотренных сущностей и сущн. взаимосвязей в актах, формирующих механизм естественной установки (тоесть, обрастанием чистых феноменов дазайном), но боюсь, что эта проблематика составляет центральное ядро генетической феноменологии, а мы все еще не разобрались в телеологии ЛИ.
Gradinarov
Пока я вижу только русский перевод, причем в нем словосочетание "феноменологическая реализация" не встречается.

...phaenomenologisch voll und ganz realisiert werden koennen...

Вы понимаете, что здесь другой уровень рефлексии, метагносеологический. Речь идет о реализации процесса идеации, а не о том, что процесс идеации является "феноменологической реализацией".
shkuratov
QUOTE(Tugodum @ Mar 16 2005, 08:21 PM)
да, спасибо за уточнение. т.е.  вот "промежуточное звено":
============
Задача прояснения логических идей, таких как понятие и предмет, истина и положение, факт и закон и т.д. неизбежно ведет именно к тем же самым вопросам, к которым, впрочем, следует приступить уже потому, что иначе сущность самого прояснения, к которому устремляются в феноменологическом анализе, осталась бы неясной.
============
связь этой задачи с задачей устранения эквивокаций более или менее понятнa.
но логика переходa даже от этой задачи (созерцания «логических априори») к необходимости рефлективной установки (направленной на акты) мне не яснa.
*



Дело, наверное, в том, что эти "априори", как и всякий СМЫСЛ (у Гуссерля смысл и значение - синонимы), конституируются (устанавливаются) в таких актах. Акт - это переживание сознания, у переживания есть реальный (собственно псхический) и идеальный ("смысловой", содержательный) компонент. Они тесно взаимосвязаны. И вот это целое переживание может быть открыто для анализа, по Гуссерлю, имено в рефлексии. В "естественной установке" наши переживания протекают латентно, в них мы имеем в виду то или другое (на что они направлены), но их самих с присущими им (как переживаниям) характеристиками не замечаем. Рефлексивная (или здесь - феноменологическая) установка направлена на то, чтобы снять эти предпосылки познания, позволить нам, так сказать, заглянуть "за кулисы событий".
+ см. различия, проведеные в 1 томе.
Ретортный человек
QUOTE(shkuratov)
3. О гуссерлевской концепции истины лучше поговорить позднее. Проблема в том, что мы бросаемся словами типа "истина" (рефлексия, сознание и т.д.) в расплывчато-общекультурном смысле, а Гуссерль разработал собственное, достаточно четкое понимание истины как идеального единства, выступающего коррелятом акта очевидности (синтеза идентификации подразумеваемого и созерцаемого). Пока достаточно будет отметить, что истина - это не очевидность. Между ними такое же различие, как между реальным переживанием (очевидность) и идеальным содержанием (ну, иначе, ноэсой и ноэмой).

В том сообщении я имел в виду, что Гуссерль основывает своё познание на очевидности, и это есть некая произвольность, поскольку на практике часто оказывается, что то что очевидно сегодня, завтра может стать не очевидным или даже очевидным с точностью до наоборот. Ведь так?

Вплотную «истину» Гуссерль рассматривает в каком исследовании? А то не терпится, ведь без истины все наши исследования и рассуждения оказываются несколько подвешенными в воздухе.

 
Это облегченная версия форума. Чтобы увидеть графику, щелкните здесь.
Invision Power Board © 2001-2018 Invision Power Services, Inc.